|  | Отель Калифорния Антон Обрезчиков, № 10 (12), октябрь 2002
Ресторан при гостинице - объект насмешек и вожделения, оазис интернационализма в любом государстве, символ казенщины и выхолощенности и воплощение мягкого и неизменного на протяжении двухсот лет уюта. Гостиничные рестораны всего мира помимо реальных обитателей, постояльцев, портье, официантов, дорогих или не очень проституток, людей просто назначающих здесь встречи, обязательно должен иметь в своем штатном расписании некоторое количество легендарных теней прошлого. Даже в СССР не смогли без этого обойтись.
На месте старой дореволюционной "Национали" прежде находилась полутемная, подвальная "Балаклава" - "народное юридическое бюро", заведовавшее анонимками и прошениями во все высшие инстанции. "Националь", на протяжении более чем десятилетия, был штаб-квартирой "клуба остряков" и своего основателя великого Олеши Юрия Карловича, который постепенно превратился в местную достопримечательность и элемент пейзажа. Массальский, Плятт, Орлова и Александров, драматург Ржевский, писатель Казакевич, кинодеятели - от Пырьева до Тарковского.
Символ бара "Националя" - зеркальный шар, снятый в середине 60-х. Некоторые старые москвичи до сих пор считают, что холодная война, начавшаяся официально с речи Уинстона Черчилля от 3 марта 1946 года на самом деле началась с печального происшествия (которое иначе как пьяным дебошем не назовешь) произошедшего с сыном Черчилля Рандолфом в культовом московском месте - баре "Националя". Сейчас здесь просто хорошо - джаз, и все такое, а раньше… И еще: мало кто вспоминает - но последний интерьер "Националя" сделал Пьер Карден собственноручно…
Даже история происхождения гостиничного ресторана может быть уникальной. Как у немецкого ресторана "Альпенрозе" на Пушечной. После смены нескольких владельцев "Алпийская роза" в 1910 подписала договор со страховым обществом "Саламандра" об аренде нового здания, которое представляло из себя гостиницу с рестораном на первом этаже. Новую гостиницу назвали "Савой". Походите по "Савою" - быть может вам повезет наткнуться на табличку "Саламандры"" с девизом "Горю и не сгораю" и причудливо извитым пресмыкающимся на ним. С 1958 "Савой" превратился в "Берлин", в конце 80-х - снова в "Савой". Хотя и "Берлин" тоже название ничего, есть в нем что-то шпионское. Что-то от Джона Ле-Карре или Грэма Грина. Оптимальнее места для явки просто не сыскать - есть где затеряться, спрятаться, прикинуться одним из толпы путешествующих взад и вперед по миру коммивояжеров, юристов, журналистов, бременских музыкантов и прочая и прочая.
Или вот взять провинциальные гостиницы - на крайнем Юге, на полярном Севере: котлеты по-киевски, шницеля рубленные, сборник рецептур, микояновская поваренная книга, холодные макароны, два капитана, два! Артуру Хейли с его "Отелем" такое и не снилось, приходите, а вам в лицо: "Из горячего только ПЕЛЬМЕНИ и ВОДКА!". "И тогда я попрошу официанта, принесите мне еще вина". "А он скажет: да у нас, в отеле "Калифорния" такого вина отродясь с 1969-го не было". А потом официант превращается в "Сaptain", что-то вроде ночного портье - но это уже совсем из другой оперы.
Есть и еще одна совершенно отдельная статья - рестораны в суперсоветских супергостиницах. Как-то: "Ленинградская", "Украина". Сталинский ар-деко, неоклассицизм с ампиром пополам во всей его красе: в смысле кулинарии ничего особенного: котлеты по-киевски, шницеля рубленные, зато интерьер - филиал всемирной, но хорошо законспирированной нелегальной сети машин времени.
Блестит нездешними огнями очень модный отель. Он неприступен словно крепость, словно цитадель. Поскольку охраняют вход. Как засекреченный завод. И даже строже. Стоят полковники в отставке у стеклянных дверей. Пора бы фотоэлементом заменить этих парней. Чтоб было так:
Заходит враг,
И электрический кулак
ему по роже.
Зато Алиса и Лариса внутри уже давно.
А ресторан при гостинице "Москва" вошел в вечность благодаря Булгакову - ведь именно там происходит самая что ни на есть финальная сцена "Мастера и Маргариты". Хотя "Москва" знаменита и вполне реальными персонажами: вернувшийся из Парижа Александр Вертинский очень жаловал здешние калачи с красной икрой под водку.
Да, кстати, "Яръ", никогда при "Советской" не состоял. И вообще его с самого начала возле "Динамо" не было, Пушкин ходил совсем в другое место, где-то возле Дмитровки. Зато теперь, как известно, единственное что спасает "Советскую" от банкротства - именно "Яръ". Назад | | |
